Актуальность проблемы. Несмотря на бурное развитие психофармакологии, одной из ее основных проблем остается проблема терапии депрессий, что обусловлено неуклонным повышением удельного веса депрессивных расстройств (Olesen J., 2003). Данные официальной статистики свидетельствуют, что от депрессии страдает 4,9–17,9% населения планеты (Rush A.J., 2003). Занимая третье место среди причин обращений к работникам первичной медикосанитарной помощи (Гилбоди С., 2004), по существующим прогнозам к 2020 г. депрессивные расстройства станут второй ведущей причиной нетрудоспособности населения после сердечнососудистых заболеваний (Kessler R., 2003; Sobocki P., 2007; Prince M., 2007; Valladares A., 2008). Согласно недавним оценкам, депрессия в глобальном масштабе наносит больший вред здоровью, чем такие хронические заболевания как артрит, бронхиальная астма и сахарный диабет (Moussavi S., 2007).

Значимость терапии депрессии обусловлена не только медицинскими, но и ее социальными аспектами: высокой коморбидностью с соматической патологией, длительным снижением работоспособности больного (Uzun S., 2009), высоким риском суицида, и, как следствие, огромными экономическими потерями, которое оцениваются десятками миллиардов долларов ежегодно. Причем, в структуре затрат, связанных с депрессией, лишь 3% приходится на долю лекарственных препаратов (Марута Н.А., 2009).

Несмотря на то, что первые антидепрессанты были открыты еще в 50-е годы прошлого столетия, появление новых генераций препаратов не привело к ожидаемому повышению эффективности терапии (Gunell D., 2005; Joanna M., 2005; Sanz E., 2005; Khan A., 2003). Однако очевидно, что потребление препаратов этой группы неуклонно растет во всем мире. Так, за первое полугодие 2008 года объем продаж антидепрессантов в России вырос на 100 миллионов рублей по сравнению с аналогичным периодом 2007 года (Левинская А., 2008). По прогнозам, такие темпы прироста будут сохранены как минимум в течение первой декады текущего столетия.